Охоты и охотники на осеннего рыбца

Ростовская осень не очень удобное время года. Не то что тихие осенние дни Среднерусской равнины… Долгая в наших краях осень. В начале ноября в пригородных зарослях и дебрях ещё господствует зелёный цвет. Но то ветрище поднимется, то гроза, как в начале мая, и во всём этом беспорядке есть один закон: спускается по Дону к месту своего зимования в Азовское море рыба…

Охота первая
Одинокий рыбак – что одинокий пастух. А утро, в полном смысле, туманное и седое. Течения нет. Где берег? Где тут вообще что или хоть кто? Щупаю якорем на длинной верёвке дно. Так-так, метра три, кажется. Ладно, оставляю его тут. Отплываю, отплываю… Что? Камыши! Да ё-моё, плыву обратно. Так, три, пять – опа! – много, значит, бровка. Ещё чуток вглубь, и швартуемся.
И музычка вспоминается всем известного американца: тара-та-а-а-а-а-м... «Одинокий пастух». И уж внутренний художник рисует, как сквозь клочья апокалиптического тумана прорывается отрез ярко-голубого неба. Это всегда как первый день каникул, всегда как лето, всегда как юность.
Я, господа, утверждаю, что с лодки надо ловить на длинный фидер. А зачем тогда коротыши придуманы, спросите вы? Да придуманы, и всё тут. Но с ними необходимая пружинистость при вываживании боевого рыбца и неслабого сазанчика пропадает напрочь. И идут сходы. Слабая губа у этих рыб, и длинное удилище позволяет смягчать удары солидных этих речных зверюг.
На длину поводка не скупимся. И вместо обычной фидерной кормушки ставим пружину. Я, старый фидерист, могу и кормухой заманить рыбу к прикормочному столу, но пружиной, если с лодки, это получается лучше, вот хоть ты что делай, но лучше – и всё тут.
Бо-о-о-о-же мой! Сколько рыбаков-то рядом! Аж страсть. И все курят. Не клюёт. Ждём и экспериментируем. Интрига возрастает, уже и базар пошёл промеж лодочников, и вдруг – бабах! Колокольчик, как гром небесный! Есть первый – и погнали!
Лучший клёв был с двенадцати до трёх. По привычке хочу отпустить самых мелких. А отпускать-то и некого.

Охота вторая
Есть на рыбалке не только ловцы рыб, но и ловцы человеков. Да только не те, библейские, а самые что ни на есть земные. Рыбоохранники им название. Не любим мы их. Не за то, что они есть, что работа у них такая, а за то, что любить их не за что.
Ловим рыбца на том же месте, что и в первый раз. Клюёт так нормально. А невдалеке плавают эти самые «юные натуралисты». Лодка модная, и мотор модный – догонит при случае любого злобного браконьера. Но тут не надо никого догонять. Сидят мужики, каждый в своей посудине и, пока других накрывают, дёргают своих последних рыбчиков.
Мы тоже не спешим сниматься со своего места. Знаем, что и к нам подплывёт «служащий», но клюёт же! Я про себя подумал, что если вообще начнут быковать, рвану на своей груди виртуально-образную тельняшку и пущу в ход секретное оружие типа: «А-а-а-а! А чья эта, стесняюсь я спросить, такая сеть стоит чуть ли не в самом заповеднике? Моя, что ль? И все её видят, кроме рыбоохраны! А зато рыбоохрана видит мужиков с двумя палками и четырьмя крючками!» Ну, и дальше что-то в этом роде. Давай, готов я не сдаться без драки.
Подплывают к нам, и вместо по-гаишнически жёсткого: «Почему нарушаете?» такое мягкое, почти дружелюбное обращение с объяснением, что тут запрещено ловить нашу рыбу. Н-да, облом. Я готовился к решительной обороне, а тут на тебе, всё вполне себе вежливо и тактично.
Однако у нас с Вовкой особо не наблюдалось священного трепета перед начальством. Но, тем не менее, показал нам сотрудник книжечку, из которой вырисовывалось, что мы и правда стоим не там, где можно. «Так мы уже почти смотались», – говорю. – «А рыба у вас не маленькая?» – продолжает вежливый человек. – «Да, маленькой нет, – говорим. – Тут только крупный рыбец водится». – «А документы у вас есть?» – «Есть, – говорю, – но на берегу... Ваш винт, – говорю, – как раз над нашим фалом от якоря. Не могли бы вы отойти, чтобы я мог сняться?» Отошли.

Охота третья
И вот что странно и удивительно в этом ветре: пока ехал на берег, ветрище чуть не сдувал, а на рогожкинском причальчике так ровненько дует в спину и вообще ничему не мешает, даже, наоборот, подхватывает кормушку при забросе и уносит её невесть в какую даль. При отсутствии течения шестидесятиграммовая кормушка лежит на дне там, где упала.
Вначале решил я бросить на бровку – это метров тридцать – и получил ласкириный и карасиный клёв. Потом подумал: а не бросить ли подальше? И получил клёв тарани. А потом вообще шальная мысль вскружила мне голову: а если ещё дальше пульнуть при попутном-то ветре без течения, то ведь не снесёт? И получил я клёв рыбца и ещё одной типа неизвестной мне рыбы, похожей на шемаю(конечно выпустил).
Рыболовный катер подплыл справа и пришвартовался вполне удобно, так что мне даже не пришлось перекидывать свои снасти. С высоты причала мне прекрасно был виден их улов. Дно прицепленной к катеру большой железной лодки было закрыто в два ряда рыбой, по которой они ходили, наступая прямо на неё своими резиновыми сапогами. Крупный рыбец, лещ, много пеленгаса, карась, сазан, несколько судачков. Рассортировав рыбу по мешкам, они куда-то разом пропали.
Но через некоторое время передо мной появился невысокого роста человек и спросил, как у меня дела. Я спокойно ответил, что нормально, и пошутил: «Вон, – говорю, – кто ловит, – и показал на катер и лодку. – Пацаны, – говорю, – сейчас отловились». – «Да, это мы,» – был его ответ. – «Нормально, – говорю, – взяли?» А он: «Нормально – это когда вровень с бортами рыбы». – «И такое, – говорю, – сейчас бывает?» – «Всяко, – говорит, – случается». – «Ну а как часто ходите?» – «Да, – отвечает, – по нечётным числам».
Я мысленно прикидываю, что если по нечётным, да за раз рыбы килограммов двести, и в день раза два-три, то в месяц тонн десять, наверно, получается... – «А нас двадцать человек, – говорит мне промысловый человек. – Как жить на такое? Ты же, – спрашивает он меня, – с высшим образованием, наверное? И Карла Маркса проходил? Так тот говорил, что меньше всех зарабатывает тот, кто всё добывает».
Поделил я мысленно десять тонн на двадцать, и получилось, что каждый из них имеет по полтонны свежей рыбы в месяц. Если умножить её на двести рублей за кило, ну, пусть даже по сто пятьдесят, то получится… аж дух захватило – под сто тысяч рублей, так, что ли?
А если посушить да продать? Сушёная рыба ведь в разы дороже. Не, я понимаю, налоги там, солярка для катера, ремонт, но всё равно остаётся полно. Грех жаловаться. Однако же грустит что-то парень. Может, оптовикам сдают за копейки? «Знаешь, – говорю ему я, – Карл Маркс не учёл одной вещи: если всё разделить и раздать, то вскоре кто-то опять будет без ничего, а кто-то будет иметь и приумножать».
Старик Казанцев

На фото:
Охота первая. Мелкого рыбца нет.
2. Охота вторая. В основном рыбец, но и сазанчик проскочил.
3. Охота третья. И получил клев тарани.1.

 
Rambler's Top100